ТЮРЬМА ДЛЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В ГОРОДЕ МИЛЛЕРОВО В ПЕРИОД ОККУПАЦИИ 1942 ГОДА

В городе Миллерово в период немецкой оккупации 1942 г. были тюрьмы, в которых содержалось гражданское население.

Одна
из тюрем располагалась в подвале здания
управления вспомогательной полиции
(бывшее здание НКВД). Там было 18 камер
для арестованных. В подвалах дома под
названием «Полячка», примыкавшем к
Дулагу-125 были камеры, где содержались
«провинившиеся» узники лагеря для
военнопленных. Со второй половины осени
1942 г. и до освобождения Миллерово в
здании школы № 5 располагалось
еврейское «гетто», где содержалось
несколько десятков еврейских семей.

В
Миллерово была и другая тюрьма, где
находились несовершеннолетние.
Функционировала она с момента оккупации
города и вплоть до его освобождения.
Подростки и дети попадали сюда за
неповиновение местной оккупационной
администрации или в случае, если могли
представлять опасность для нее.

По
свидетельству бывшего
заключенного И.В. Говорухина,
в августе 1942 г. он был направлен в
тюрьму для несовершеннолетних за отказ
работать. Поступок был расценен как
саботаж, и его, 12-летнего мальчишку,
вместе с пятнадцатью сверстниками
(10 лет и старше), которые также
отказывались работать, под конвоем из
х. Вислогузова Боковского района
Ростовской области этапировали в эту
миллеровскую тюрьму.

И.В. Говорухин
сообщал, что заключенные содержались
вначале в большом сарае, а потом их
перевели в амбар. В этом амбаре под
потолком были маленькие окошки, все в
колючей проволоке (осенью окна были
забиты досками), а на полу была набросана
солома. Спали узники на нарах, прибитых
к стенам амбара. На ночь их запирали, а
возле входа постоянно дежурил вооруженный
охранник – немец, румын или местный
полицай. Охранник же приносил
несовершеннолетним заключенным еду,
приготовленную женщиной, которая его
сопровождала. Кормили ребят в основном
пареной тыквой.

Немцы
использовали узников-подростков на
различных тяжелых работах в городе.
В тюрьме из арестованных несовершеннолетних
формировали бригады для выполнения
каторжных работ. Каждая бригада состояла
из девяти человек, назначался старший
– бригадир. За невыполнение работ сильно
избивали. Иногда это приводило к смерти
подростков.

Говорухин
И.В. вспоминал свое пребывание в
миллеровской тюрьме для несовершеннолетних
в период оккупации города: «Всего
было в машине (закрытая машина, до
сих пор в памяти угар этот) человек 15. С
нашего хутора, по-моему, было 5 человек:
брат мой двоюродный Антон
Громов, Василий Вислогузов, Василий
Кузнецов, Евгений Никонов
и т.д. … Везли нас без остановки до
с. Кашары. Там у речки остановились.
Несколько ребят убежали, но их быстро
поймали и сильно избили на наших глазах.
Сопровождали нас с оружием один немец
и 2 в гражданской одежде. Поздно вечером
привезли в г. Миллерово. И началось
страшное детство… Каждый день нас
гоняли в полном смысле этого слова на
работы. Занимались мы сбором угля (в
основном), досок, бревен (даже шпалы
таскали). Собирали в кучи, а потом
приезжали подводы (реже машины) и увозили
это топливо куда-то. Глубокой осенью
возили в сторону Луганска, собирали по
полям картофель, морковь. Там было
получше. Оттуда даже убегали ребята…

Мы
зимой, например, лежали на нарах,
тесно-тесно прижавшись друг к другу, и
старались как можно дольше не спать. А
когда вели на работу, вот почему-то
запомнилась железная дорога, собирали
мы все дровишки, уголь, тряпки, банки,
окурки, как мусорщики. Кто-то из наших
(по-моему, Вася Кузнецов) нашел книгу –
«Зоология» или «Биология», но что-то
про животных, растения. Ее нам оставили,
думали, мы ее сожжем. А мы ее читали
вслух… Что-то было вроде речки… но что
запомнилось, что вода была там грязная,
вонючая… а вот в Миллерово, помнится,
она была какая-то вонючая… Через нее
нас водили на работу по какому-то
мостушке… Другое вспоминаю,
колодец. Из
него нам выдавали воду. Колодец этот
был огорожен… Не знаю, какой он был по
глубине, а вот журавель запомнился, что
был, и ведро или бадья была, и воду
подавали в имеющиеся у нас банки, кружки.
Точно сказать могу, что в сарае, где мы
спали или в очень ненастную погоду
зимой, осенью сидели, были по стенам
нары – напоминающие ясли для корма, и
двери входные были с торца, а окна
(окошки) были высоко и, точно помню, в
колючей проволоке, а осенью
их заделали
чем-то. Был, по-моему, свет от электричества…
Утром доносился запах пищи, видимо,
где-то кухня была. Пищу нам приносили в
сарай, приносили иногда охранник с
женщиной. Когда была женщина, она более
по-человечески к нам относилась. Выбирала
наиболее слабых и подкармливала. Кормили
нас, что особенно врезалось в памяти,
жаренными тыквами… желтая жижа. Конечно,
вспомнить можно много эпизодов и
шаловливо-хулиганских, и страшных с
избиениями. Дрались ведь и мы между
собой. Ребятки были мы с гонором. Себе
цену знали, но и боялись избиения. Я не
могу сейчас вспомнить, сколько детей,
но случаи избиения, особенно в глубокую
осень были часты, а после них
ребятки
погибали. Они сильно страдали, их куда-то
уносили, и больше их не было. Из наших
хуторских, кого я знал (Антон Громов,
Вася Вислогузов, Вася Кузнецов), попадался
один раз Антон. Он постарше нас, и во
время работы пытался в сад убежать. Его
поймали и избили, но он выжил. Его мы
спасли…

Вот
так продолжалось более чем полгода.
Освобождение произошло как-то неожиданно.
Помню, стрельба большая кругом была.
Потом стихло. Мы услышали человеческие
голоса. Стали кричать. Нас открыли (двери
сорвали). Кругом было много военных.
Охранник в гражданской одежде был убит.
Кто и когда его убили, не знаю. Когда нас
выпустили, а дело было к вечеру, сказали,
чтобы мы все шли к станции.
Ну, конечно,
кто пошел, а кто сразу же разбежались.
Мы пошли (наши хуторские) на станцию.
Там было народу много. Военных много
было. Убитых видели. Никто нами там не
стал заниматься. Мы в ночь вышли на
окраину г. Миллерово. Разбились по 2
человека. Так я с Антоном попросились
в дом к людям. Нас пустили, кое-как
накормили, расспросили, кто мы и откуда.
Ну а потом мы с Антоном дней 10 добирались
домой…».

Следует
отметить, что в здании Миллеровской
психколонии, которая располагалась на
территории хутора Малотокмацкий
Мальчевского района (тогда это была
территория Мальчевского района — прим.
автора),
оккупационная администрация содержала
беспризорных несовершеннолетних. В
отличие от тюрьмы для несовершеннолетних
в городе Миллерово, в здание бывшей
психколонии оккупанты привозили детей,
которые не совершали правонарушения.
До оккупации в Миллеровской психколонии
находились психически больные. Однако
из-за быстрого наступления немецких
войск в июле 1942 г. медицинский персонал
не смог эвакуировать пациентов. Оккупанты
расстреляли 110 больных, а также врачей
и медсестер больницы.

Судьба
беспризорных детей, которые в период
оккупации содержались в бывшем здании
Миллеровской психколонии, неизвестна.

Материал
для статьи взят из книг: Миллеровский
«котел» А.С. Беницкий, К.С. Беницкий.
– Луганск: СПД Рєзніков В.С., 2014. –
370 с.; Дулаг-125 («Миллеровская яма»). –
Х., 2020. – 312 с.

Беницкий
Константин

Рисунок
«Мальчик» художника В.Е. Садового